Ковид: помним любим гордимся скорбим

Еду, нынче, с работы в электричке. В другом конце вагона сидит тётка и громко разговаривает по телефону.
- Да-да, вот сын вчера пришел домой, говорит: "Вкуса не чувствую", ага, а я ему говорю: "Ты иди, эт самое, сдай. Анализы".

- Ага, представляешь- приходит домой, дышит на всех, вышел на кухню и спрашивает: "Есть что-нибудь от головы?". Представляешь, Свет? От головы. Вот где голова у человека? Мы тут, значит, сидим все, перцы мои едим. Да, фаршированные. Ну как, я же готовила когда вы приезжали. Ну и вот. Вкусные, говорят, получились. В этот же день всё и съели. Да какая разница? Я матери звоню, говорю: "Ты, это, не приезжай, у нас тут ситуация". А сама стою и думаю: "Вот как я теперь на работу пойду? У меня ведь тоже, ну, с людьми". Ну, Свет, ну а ты как думаешь? Как обычно, в сентябре у меня, ты же знаешь- я летом не хожу. Ну и вот. А этот-то, как раз, перед отпуском. Пришел и ходит тут у нас везде. И вот как теперь?
- Ну а что я ему скажу? Говорю: "Иди". А он: "Схожу, мам, че ты?". Ну а я то что, я же так не могу, теперь думать буду.
- Ой, ладно, давай, мне тут Вася звонит, опять у него на работе начальник что-то выдумывает, ходит второй день сам не свой. Этот еще теперь. Лучше бы на дачу уехала. Вот и я говорю! Ну а кто ж знал? У меня тут дел невпроворот, вчера вон, на кладбище ходили. Я там флоксы какие-то разбросала. Да не знаю, были какие-то семена с прошлого года я и думаю чего им пропадать. А теперь думаю: "Да и провались оно всё". Сидела бы сейчас, бед не знала. Ох, ладно, Свет, давай, мне выходить надо, давай, я тебе еще вечером позвоню.

Встал со своего места, оборачиваюсь: сидит тётка лет пятидесяти пяти, одета как все, кашляет без маски, пакеты из магазина пытается все за раз ухватить. Моя остановка.